Памяти родителей и сестры
Я не раз вспоминал дом на ленинградской улице Красной Конницы (теперь – Кавалергардская), где прошли мои послевоенное детство, школьные и университетские годы. Но немногим более года назад произошло событие, о нем – позже, заставившее меня углубиться в более далекое прошлое, в которое я практически не заглядывал. А оно тем интересно и потому его хочется рассмотреть, что оно связывает меня с давно ушедшими родителями и совсем немного с самим собою. В моей концепции биографии это восстановленное прошлое превращается в «толстое настоящее» человека, и он лучше понимает себя.
В моем первом доме я фактически не жил: менее трех недель со дня рождения начала до войны и полтора-два уже военных месяца до эвакуации. По возвращении в Ленинград наша семья жила на Красной Коннице, но несколько раз я был в довоенной квартире, так что отчетливо вижу тот дом, смутно – квартиру и совсем не знаю нашу комнату, она уже не принадалежала нам. А адрес известен мне из полученного несколько лет назад неожиданного подарка – фотографии трех поздравительных телеграмм мои родителям по поводу нашего с сестрой, мы – двойня, рождения. Две – были направлены по домашнему адресу: Ленинград, Дегтярная 8, кв. 3, а третья – с лихими словами: «ВОТ ЭТО ДА...» - непосредственно маме в больницу. Это было 83 года назад...
Отец умер очень рано, в 42 года, мне было только семь, так что все мои знания о той квартире – обрывки давних рассказов мамы. Я не знаю, когда они получили свою комнату, думаю в начале 30-х, десятилетие – очень непростое, у отца всегда наготове был чемодан с известным в ту пору набором вещей. Но родители было молоды, хорошо образованы, увлечены своим делом, имели добрых друзей и, главное, любили друг друга. Как было принято в их среде, они не торопились регистрировать свой брак и заключили его лишь в ожидании нас.
В цокольном этаже здания была прачечная, которой родители пользовались до войны, и эта возможность сохранилась после войны. Школьником начальных классов я ездил туда с мамой, очереди там были многочасовые, поэтому иногда она отводила меня к своей единственной соседке, эта удивительная женщина за годы блокады никак не нарушила нашу комнату. Я запомнил Зину – невысокую, щуплую, ее русский язык был очень похож на идиш. Мои родители происходили из еврейских семей, которые жили в разных местах Украины, но они рано отошли от своей родни, их юность и молодость проходили в среде высокой русской культуры Харькова и Ленинграда.
В нашей семье долго вспоминали Зину, она научила маму готовить фаршированную рыбу, кисло-сладкое мясо, морковный цимес, печь рулеты с маком и корицей. Потом все это готовила мама, а после ее смерти рулеты стали фирменным блюдом сестры.
И неожиданным образом память еще об одном человеке напоминает мне мой первый дом. Несколько лет перед войной, когда в семье родителей появились деньги, у них была молодая женщина, помогавшая по хозяйству. После войны Татьяна нашла нас и одно время довольно часто навещала. Красивая женщина, похожая на Валерию Заклунную, игравшая подругу Горбатого в фильме «Место встречи изменить нельзя». Она жила на тогда далекой окраине города – в Новой деревне, где у нее были корова и огород. Татьяна привозила детям «настоящее молоко» и свой картофель. Помню сидящих за столом маму и Татьяну и что-то задушевно обсуждающих. Конечно, довоенное.
В 1930 году отец окончил Академию Художеств как живописец и был оставлен для учебы в аспирантуре и преподавания. Наверное, в начале второй половины 30-х, после нескольких лет работы в Горкоме ВКП(б) при С.М.Кирове, он становится редактором Ленинградского отделения издательства «Искусство». Дело – хлопотное и ответственное.
Не удивительно, что на этом посту у него был домашний телефон, большая редкость тех лет. По воспоминаниям мамы, когда отец болел, многое решалось по телефону. Так что я знал об этом телефоне, но это было чисто номинальное знание, не обогащенное никакой конкретикой. Однако, ведь прошлое не уходит в никуда, вот и здесь оно совсем недавно вернулось, хотя находилось рядом и могло всплыть десятилетия назад.
Я не раз писал об Анне Генриховне Каминской и при ее жизни и теперь, когда ее не стало. Удивительны пересечения, наложения наших жизненных траекторий. Совсем давно мы жили в почти соседних домах на улице Красной Конницы и закончили одну школу. Моя сестра училась с Аней на искусствоведческом факультете Академии Художеств, они вышли замуж за друзей-художников, мы и потом сохраняли дружеские, ставшие даже родственными отношениями. Но в действительности все началось раньше, незадолго до войны.
В конце 1930-х мой отец помогал в редактуре книги «История западно-европейского искусства (III-XX вв.)» Николаю Николаевичу Пунину, выдающемуся искусствоведу и историку искусств и дедушки Анны Каминской [1]. И вот полтора года назад ее сын - Николай Зыков, разбирая архив своего прадеда Н.Н. Пунина, обнаружил в его телефонной книжке два телефонных номера моего отца: домашний и рабочий. Он поделился своей находкой со мною, так что через восемь десятилетий после рождения я узнал свой номер телефона – 2-10-27.
Все описанное с той или иной четкостью хранится в моей памяти, изредка заявляя о себе, но есть одна небольшая вещь, которая в первые дни моей жизни появилась в моем первом доме и которой удалось приехать в Америку. И мне не приходится вспоминать ее, она всегда рядом. Ее история такова.
После завершения нынешнего Института культуры мама начала работать в богатейшей библиотеке Академии художеств, где набиралась знаний и умений у первоклассных специалистов по истории культуры и искусства. Директором библиотеки была интеллигентнейшая Юлия Петровна Алехнович, вдова одного пионеров русской авиации Г.В. Алехновича [2]. Я прекрасно ее помню, в первой половине 50-х я не раз был у нее дома на Басковом переулке, и она как правила приходила к нам в день нашего с сестрой рождения. Подарком были абонементы на литературные и художественные лекции в Большом зале филармонии. Ну а на наше рождение она подарила нам набор серебряных чайных ложек, которые мама разделила между нами на наши свадьбы. Одна из этих сохранившихся ложек с такой долгой и непростой историей – ежедневно у нас в ходу.
Теперь мой первый дом – часть моего толстого настоящего, и я знаю, что этот рассказ будет обрастать какими-то не известными мне пока деталями.
1. Докторов Б. Анна Каминская, Анна Ахматова и Николай Пунин http://proza.ru/2022/03/03/265.
2. Докторов Б. Пионер русской авиации Г.В. Алехнович. http://proza.ru/2022/03/03/265.